Регистрация Вход
Город
Город
Город
Stepan-studio.ru

Stepan-studio.ru

Оригинальная музыка к спектаклям и мюзиклам. Качественная звукорежиссура и стильные аранжировки. Напишите: vk.com/stepan_studio или stepka68@gmail.com
Подробнее
TAGREE digital-агентство

TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7-499-350-0730 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

Житейский опыт из первых рук ч.2

Первая часть

* * *

Правила жизни Джона Малковича (р.1953)

  1. Я вырос в большой семье. В доме всегда царила суматоха, и обычно я где-нибудь уединялся и играл сам с собой в солдатики или в куклы. Другой моей игрушкой была туба. Еще я много читал, хотя в школе с определенного времени перестал прилежно учиться.
  2. Моя мать с детства очень любознательна. Ее семье принадлежала местная газета в Бентоне, штат Иллинойс, где я вырос. Мать всегда отлично разбиралась буквально во всем на свете. Она из тех, кто в состоянии рассказать вам о свежем бестселлере и о последнем видеоклипе «U2», а заодно перечислить произведения К. С. Льюиса и сообщить, сколько очков получил «Лейкерс» в первом матче сезона. Это просто потрясающе! Также она очень остроумна. Отец был человеком иного склада. Его больше нет на свете, но, когда я о нем думаю, он встает перед моими глазами: темноволосый, обаятельный, элегантный. Он был борцом за сохранение окружающей среды и издавал экологический журнал, что в Бентоне — городе угольных шахт — делало отца чем-то вроде маргинала.
  3. Самое мое заветное воспоминание об отце? Детство, я играю в футбол, а отец обязательно стоит у края поля, очень импозантный: в белой рубашке, брюках цвета хаки, мокасинах и старой заношенной замшевой куртке. Он всегда выглядел стильно.
  4. До всего, что я знаю о ремесле актера, я в основном дошел своей головой. В колледже прослушал кое-какие курсы, но по большей части они мне ничего не дали.
  5. Лучшим образованием для меня стала работа с друзьями в театре «Степпенвольф». Мы, выпускники колледжа, собрались и взглянули на актерство вот под каким углом: работа это или что-то другое? Для меня это работа, но есть люди, для которых актерство — это всепоглощающая, монотонная, разрушающая психику, переходящая в помешательство, разъедающая болезнь, которая поражает весь организм. А я всегда говорил: «Если вы не получаете удовольствия, кто вам мешает найти нормальную работу?»
  6. Было ли это храбростью сыграть в фильме «Быть Джоном Малковичем»? Я не считаю, что с моей стороны это была храбрость. Меня беспокоила необходимость найти равновесие между моими профессиональными обязанностями и моим правом на частную жизнь. Но у меня и в мыслях не было, что этот проект требует от меня храбрости. Просто вещь показалась мне блестящей. Сценарий меня очень позабавил. Только одно царапнуло, мистическая такая штука: Чарли Кауфман говорит, будто ничего такого не знал, но в период, который он описал, я действительно жил в доме на Семьдесят Пятой улице. И на минуту меня действительно прошиб холодный пот.
  7. Я не питаю к Голливуду неприязни. Я простой парень из маленького шахтерского поселка в Иллинойсе, и мне ли жаловаться на то, как со мной обошлись в Голливуде? Я получаю кучу денег за то, что работаю с великими людьми, среди которых есть и мои близкие друзья. А что касается голливудских фильмов… Ну это уже другой вопрос.
  8. Я ничего не имею против того факта, что ужасные фильмы приносят большие деньги. Беда не в том, что фильм Х принес 300 миллионов долларов, а в том, что фильм Y вообще не был снят, а фильм Z, хоть его и сняли, и гениально сняли, никто не смотрит. Помню, как я пробивал свой фильм «Танцор этажом выше». Разослал сценарий знакомым в Голливуде, и в тот же день мне позвонил один человек и говорит: «Я просто влюбился в этот сценарий. Настоящее чудо. Богатейший материал. Очень яркий, очень необычный, дико интересный…» Так мы проговорили минут двадцать, а в конце разговора он сказал, что не возьмет сценарий. Они считают, что сценарий про политику или там про иностранцев никому не будет интересен. И резонов у них было хоть отбавляй.
  9. Больше меня бесит тот факт, что у людей настолько плохой вкус. Я прямо столбенею.
  10. Cексуальность стоит почти за всем на свете. Ладно, пускай не «почти за всем», но в мире искусства на сексе завязано очень многое. И когда актер играет, обычно на каком-то уровне обязательно задействована эротика. У актера не должно быть коронной роли. Если кто-то говорит: «О, у вас гениально получится вот это, я просто вижу вас в этом образе», то это полный провал. Если все в точности знают, какие роли тебе подходят, значит, ты не состоялся как актер.
  11. Разница между театром и кино состоит в том, что в театре ответственность лежит на тебе. Кинематограф может сделать так, что роль у тебя не получится. Подчеркиваю — может! А вот театр — не может. Никто не может помешать тебе сыграть хорошо в спектакле. Когда видишь на сцене действительно хорошего актера, то сразу осознаешь: перед тобой великий актер. Но поймите: кинематограф может так все подстроить, что вам не удастся сыграть хорошо. Я всегда спорю со старой пословицей «Камера никогда не лжет». Я всегда повторяю: «Именно для этого камера и существует».
  12. Работать над фильмами в качестве режиссера — послаще, чем, к примеру, страдать внутренним кровотечением или поносом. Но не скажу, что это приятная работа.
  13. Нет ничего выше, чем чтение. Книги — главный источник удовольствия и вдохновения, важнее, чем театр, кино или изобразительное искусство.
  14. Я уже был один раз женат и не готов вновь проходить через это. По сути, что значит «заключить брак»? Мне не нужна специальная бумажка — я и без бумажки знаю, что должен быть рядом со своей любимой и своими детьми. И я не думаю, что моя любимая нуждается в бумажке, которая удостоверяет, что в трудный час я не сбегу. Потому что, если трудный час наступит, никакая бумажка ни на что не повлияет.
  15. Люди постоянно твердят, что разгул насилия в искусстве стимулирует разгул насилия в жизни. Мне, например, нравится Снуп Догги Дог. В его творчестве много такого, что пробуждает во мне воспоминания, там много по-своему смешных вещей. Но при этом сами видите — я не возненавидел всех женщин, у меня не возникает желание купить десяток пушек и в кого-нибудь стрельнуть… Я могу принять музыку такого рода как жизненные наблюдения некоего отдельного человека. Это особое мировоззрение, основанное на определенном наборе переживаний и впечатлений. И никто не имеет права объявлять это мировоззрение хорошим или дурным.
  16. Разумеется, отсюда не следует, что насилие в произведениях искусства не воздействует на людей. Еще как воздействует. Мне всегда смешно, когда я слышу из уст какого-нибудь киношника: «О, нет, сцены насилия никак не воздействуют на зрителя…» Если не воздействуют, то зачем их в фильм-то включать?
  17. Вообще-то я не очень похож на тех чокнутых типов, которых мне довелось играть. Да, нрав у меня вспыльчивый, я могу обозлиться, могу судить категорично, но поймите: я всегда пытался обуздать эти порывы, и помогает мне в этом мое любопытство. Вот пример. Вообразим, что есть у меня один приятель — молодой итальянец, гей. И вот я вижу, что к нему в гримерку каждый день приходят евреи лет сорока пяти: он с этими мужчинами проводит время, едет потом с ними в ресторан… Во мне проснется любопытство. Я не почувствую ни ужаса, ни злости, ни гадливости — только любопытство. Мне захочется побольше узнать об этих людях. Законы нравственности и этики тут ни при чем, принципы тут ни при чем — любопытство и только любопытство.
  18. В киноиндустрии все диктует мода. В данный момент в моде герой, который бегает и стреляет, а также взрывы и мордобой. Но, думаю, очень скоро народ от всего этого устанет, и мы начнем производить что-нибудь другое. Я уверен на сто процентов. Думаю, в недалеком будущем фильмы типа «Смертельного оружия» уйдут на покой туда же, куда ушли хулахупы. Как однажды сказал Фолкнер об одном рассказе: «Его горести не бередят сломанных костей мира и не оставляют шрамов. Он пишет не о сердце, а о половых железах». Именно так сейчас обстоят дела. Большая часть фильмов — не о сердце, а о половых железах. Но ситуация изменится. А если не изменится, то, значит, сам род людской исчезнет, да и фиг с ним, невелика потеря.
  19. Меня настораживает культ знаменитостей. Мне кажется зловещей потребность жить виртуальной жизнью, в которой ваши печали, радости и страсти не так интересны, как мои переживания. Или, например, переживания Джорджа Клуни и Джонни Деппа.
  20. Среди фанатов попадаются просто страшные люди. Как-то меня по всей Англии преследовал один такой. Подходит и говорит: «Я Билли Гиббс, дайте мне денег». Без передышки. Он все твердил: «Я достал пленку, я достал пленку». Он имел в виду, что каким-то образом снабжал меня пленкой, что ли. Это была такая безумная идея фикс. Он все лез ко мне и лез, пока я не дал ему несколько раз по голове, чтобы он заткнулся.
  21. Кстати, это был не первый раз, когда я ударил человека. Однажды я кинулся на какого-то мужика в Центральном парке. Тут особо нечего рассказывать. Просто какой-то мужик стал мне говорить: «Отъе**сь от меня». Это был не поклонник моего творчества, а просто очередной из тех нью-йоркских психов, на которых спокойно смотреть невозможно, — так и перерезал бы им глотку и выпустил кишки.
  22. Я предпочитаю фантастические фильмы реалистическим. Ведь что такое по большому счету реальность кино? Стоят перед камерой несколько миллионеров и изображают на лице страдания. Какой уж там реализм!

* * *

Правила жизни Брюса Уиллиса (р.1955)

  1. В детстве я заикался. Причем сильно — едва фразу мог договорить. А если вы заика, вам всегда не по себе, всегда что-то подсознательно мешает. Люди с вами чувствуют себя неловко, потому что хотят помочь вам справиться с предложением, а вы от этого запинаетесь еще больше — словом, порочный круг. Родители помогли мне просто тем, что как бы не замечали моего недостатка. В таких случаях сострадание и любовь — лучшие лекарства.
  2. Когда тебе приходится туго, есть два варианта: покориться или пройти сквозь огонь. Я думал: ладно, я заика. Зато я могу вас рассмешить, так что вы об этом забудете. Этакий фокус. И я всегда старался развеселить приятелей, откалывал номера, чтобы посмешить сверстников, хотя это вряд ли казалось таким уж забавным нашим учителям.
  3. Я не хотел считать себя неполноценным и попросился на роль в школьном спектакле. Классе в восьмом. Вышел на сцену — и случилось чудо: я перестал заикаться! А после конца спектакля начал снова. Стоило мне притвориться кем-то другим, не собой, как мой дефект пропадал. Из-за этого мне все больше и больше нравилось играть на сцене. Я сражался с заиканием целые годы и наконец победил. Поступая в колледж, я уже знал, что хочу быть актером.
  4. Когда мне было чуть больше двадцати, по нелепой случайности погибли несколько моих друзей. Примерно тогда же брата на шоссе сбила машина. Он отлетел метров на двадцать, а потом полгода лежал в больнице. Вскоре у сестры определили тяжелую форму лимфоматоза. Сейчас у нее полная ремиссия, но был короткий период, когда мы думали, что она вот-вот умрет. Так что я почти всегда ощущал, как хрупка жизнь. Говорят, боль — привилегия живых: когда умираешь, страдания прекращаются. Я в это верю. Когда думаешь о смерти, своей или чьей-то еще, чувствуешь, что умом этого не понять.
  5. Лет до тридцати я прожил в Нью-Йорке — наверное, это была самая сумасшедшая пора в моей жизни. До сих пор улыбаюсь, как вспомню. Обязанность была только одна: успеть вовремя в театр. Никаких забот. В двадцать пять можно транжирить нервные клетки миллионами.
  6. Потом я стал телезвездой, потом кинозвездой. Взмыл вверх на волне славы и тогда понял, в чем минус такой удачи. Это потеря анонимности. ТВ-шоу, фильмы, интервью в журналах и на телевидении, сплетни — все вместе создает голограмму, которую люди принимают за тебя. Но это иллюзия. Такая же, как иллюзии религии и власти. Было время, когда я страшно злился и протестовал. Теперь стал намного спокойнее. И все же — вы уж меня извините — я не буду ничего говорить о своей личной жизни. У меня осталось так мало личного, что я не хотел бы им делиться.
  7. Я знаю, что такое быть знаменитым , и благодаря этому хорошо понимаю, что такое настоящая дружба. Большинство моих друзей знали меня еще тогда, когда я был гораздо беднее. И все они до единого помогают мне не относиться к теперешнему положению слишком серьезно.
  8. Прежде я не отделял жизнь от работы. Но когда меня закидали камнями после «Гудзонского ястреба», я научился отделять одно от другого. Теперь на работе веду себя как любой другой человек: просто стараюсь делать все, на что способен.
  9. Когда я был мальчишкой, сорокапятилетние казались мне стариками. Сейчас я не чувствую груза лет, но вижу морщины у себя на лице. Слишком много смеялся! В душе-то я еще молодой, лет на двадцать пять. Но пить бросил. Когда у тебя свои дети, нехорошо напиваться. Я хочу прожить подольше ради своих детей. Хочу еще с их детьми побегать.
  10. Есть такая картина с идущим человеком: он начинает с момента, когда был еще крохотным младенцем. И вот он идет и идет, становясь высоким и сильным, а потом понемногу стареет, горбится, у него подкашиваются ноги… Я бы всем посоветовал повесить эту картину себе на стенку. Так человек может каждое утро вставать и говорить: «Вот в какой точке жизненного пути я сейчас нахожусь». Если смотреть на эту картину каждый день и спрашивать себя, сколько лет вам еще осталось, вы научитесь не тратить время попусту. Жизнь коротка, даже если доживешь до девяноста. Живи на полную катушку — вот как я считаю. Цени каждый миг, каждый час, каждый день, потому что не успеешь и глазом моргнуть, как все кончится. Я абсолютно уверен, что для большинства людей их смерть становится неожиданностью.

* * *

Правила жизни Уиллема Дефо (р.1955)

  1. Я работаю в Голливуде и заодно играю в авангардном театре. Это два разных мира, и получается, что твой собственный мир тоже изменчив — эстетически, морально, профессионально. Путешествовать между двумя мирами — это особое удовольствие, ты всегда немного чужак. Как будто приезжаешь в другую страну, где нельзя полагаться на привычки, поскольку здесь все иначе, прошлые наработки не годятся, — надо начинать жить с нуля.
  2. В Англии есть женщина, которую я хочу убить. Она пишет о знаменитостях, и кто-то сказал ей, будто по мне все девочки с ума сходят или что-то вроде того. Так она меня просто с говном смешала: «Этот парень — пустое место, он зануда, думает только о себе, у него рыжие волосы, а рост пять футов три дюйма». В общем, изобразила меня карликом с оранжевой шевелюрой и жиденькими усишками. Если вы ее увидите или решите не выбрасывать из своего интервью мой отзыв об английских журналистах (ох и поганый же народец в основном, конечно!), не забудьте сказать, что она поганее всех. Клал я на нее с большим вонючим прибором.
  3. Все удивляются: «Как, ты снялся в комедии?!» На что я отвечаю: «А вы забыли Бобби Перу в „Диких сердцем“? Это тоже была комедия. А „Тень вампира“? И „Человек-паук“ тоже комедия!» Мне так часто твердят, что я, дескать, всегда играю злодеев, что я решил проверить. Залез в Интернет, скачал список своих фильмов и подсчитал, сколько у меня хороших героев и сколько плохих. Я не верю в эти ярлыки, и все-таки. И оказалось, что хороших вдвое больше.
  4. Я люблю комедии, в том числе построенные на трюках, даже грубоватые, — но они часто выглядят скучными, да и подбор актеров в них оставляет желать лучшего. В комедиях обычно снимаются те, у кого не сложилась работа на эстраде, да еще те, у кого забавная дикция или физиономия. Я под эти категории не подхожу, и меня не очень-то туда зовут. Кстати, я против того, чтобы делить актеров по типажам. Если ты однажды с чем-то справился — а из меня вышел неплохой злодей, — тебя заставляют делать то же самое снова и снова.
  5. Я всегда мечтал выбраться из своего родного городка. Я даже изменил имя с Уильяма на Уиллем, но не потому, что хотел взять себе псевдоним; думаю, это было нужно для формирования личности. В душе я всегда чувствовал, что моя жизнь делится на два этапа. Первый — на родине в Висконсине, где от меня ничего не зависело, а второй, совершенно новый — после того как я уехал в Нью-Йорк.
  6. Некоторые актеры утверждают, что теряют себя в своих героях. Я думаю, это миф. Твой персонаж — это ты сам, пропущенный через фильтры новых обстоятельств. Но конечно, ты спокойно можешь потеряться сам в себе.
  7. Для меня актерство — это духовный поиск. Это ужасный штамп, но иногда вся шелуха спадает, и ты действительно живешь здесь и сейчас. Актерство этому способствует, поскольку дает структуру, которая направляет твои усилия и воображение, полностью тебя поглощает. Я очень люблю это ощущение. Остальной мир перестает существовать, все заботы отпускают тебя, остается одна только чистая поэзия. Даже собственные несовершенства становятся поэзией.
  8. В работе я просто берусь за то, что мне нравится. И делаю это сознательно. Я считаю, что смешивать разное полезно. Это здоровый подход к актерской профессии, поскольку, если все время менять виды деятельности, не только упражняешь разные мускулы, но и смотришь с разных точек зрения. Так можно сохранить новизну — и в творческом, и в карьерном плане,- если судьба к тебе благосклонна. Люди, которые слишком долго занимаются одним и тем же, часто становятся циничными. Важно сохранять остроту реакции, любопытство.
  9. Когда я много общаюсь с репортерами, меня начинает тошнить от самого себя.
  10. Я отношусь к красивой жизни с подозрением. Я все еще не расстался с романтической идеей о том, что нельзя забывать чувство голода. Если живешь красивой жизнью, скоро оказывается, что очень многие вещи доверены кому-то еще, другим, — от стирки ваших рубашек и приготовления обеда до заботы о ваших близких.
  11. Десять-пятнадцать лет назад я стал заниматься йогой. Я начал ходить в центр йоги Дживамукти, там были очень интересные люди, они учили меня основам. Но мне хотелось научиться заниматься самому, в дороге, и я узнал, что есть йога Аштанга, и с тех пор занимаюсь именно ей. Но я не хотел бы слишком много распространяться о йоге, а то я начинаю чувствовать себя популяризатором. Мне хочется оставить за собой право не быть йогом. Всегда, когда я достаю свой коврик, какая-то часть меня говорит: «Вот, черт, опять». Правда. Потому что это трудные упражнения. И приходится мириться с неудобствами, и часто все тело болит, и неохота. Но всегда, каждый раз, к концу я чувствую ясность, радость и чистоту. Это всегда контакт с чем-то вне меня самого, не просто физическое усилие — это лаборатория, где можно изучать, как работает твое сознание. Это привычка, но здоровая привычка. Лучше, чем пиво за завтраком.
  12. Я сыграл Христа до того, как это стало модным, в «Последнем искушении Христа». Это было очень-очень малобюджетное кино — шесть миллионов долларов, кажется, и мы снимали в Марокко, в абсолютной изоляции. Но я помню, как-то встретился мне Макс фон Зюдов, который сыграл Христа в фильме «Величайшая из когда-либо рассказанных историй», и он сказал: «Приятно познакомиться. Мы с вами члены весьма элитарного клуба». А сейчас я мог бы ему ответить: «Уже не такого элитарного».
  13. В июле мне исполняется 50. Но я не воспринимаю эту дату как рубеж. Во мне есть что-то от Питера Пэна, я все еще в каком-то смысле чувствую себя ребенком. Наоборот, мне нравится мой возраст, потому что теперь я могу мыслить яснее и спокойнее. Некоторые говорят, что с годами теряешь остроту, но мне кажется, что ты учишься лучше управлять ей. Единственная проблема в том, что мое время истекает. Это действительно проблема. Но по-моему, никто столько раз не умирал в кино, сколько это делал я, — так что у меня есть опыт.

* * *

Правила жизни Билли Боб Торнтона (р.1955)

  1. Я не то чтобы не люблю давать интервью. Нет, мне не жалко. Просто люди не всегда слышат от меня то, что им хочется.
  2. Я был бедным арканзасским мальчишкой, влюбленным в музыку и бейсбол. Меня воспитывали вспыльчивый маленький ирландец — бейсбольный тренер и мать-экстрасенс. Если хотите стать шизофреником, вернее рецепта не придумать.
  3. Все считают меня ненормальным. Чего только обо мне не плетут: я, мол, вампир-кровосос, живу в подземелье, ем что-то оранжевое… В действительности все так и есть. У меня в подвале студия звукозаписи, где я провожу много времени. Каждое утро ем папайю — она оранжевая. И у нас с Энджи (Анджелиной Джоли, бывшей женой Торнтона. — Esquire) действительно был тот пресловутый «флакон с кровью». На самом деле это был маленький медальончик, и мы прокололи себе пальцы и капнули туда кровью.
  4. Я никуда не хожу. Я или дома, или работаю. Мне кажется, я не вписываюсь в общество.
  5. Чтобы получить удовольствие от секса, вовсе не обязательно выбирать в партнеры модель. Наоборот, иногда заниматься сексом с «самой соблазнительной девушкой в мире» бывает ненамного интереснее, чем трахать скамейку.
  6. Если вам надо обсудить с кем-нибудь свои проблемы, всегда зовите женщину.
  7. Никогда не делайте себе татуировки с именем подруги, если не готовы выколоть поверх этого имени другое.
  8. Если вас останавливает коп и спрашивает: «Травка есть?» — лучше всего, по-моему, ответить так: «Знаете что, сержант? Я не буду от вас ничего скрывать. Пару часов назад мы с приятелем выкурили косячок, и он оставил тут на полу окурок». Потому что, если вы ему не скажете, он сам его найдет. Может быть, после ваших слов он все равно вас арестует. А может, и нет.
  9. Я обхожусь без наркотиков вот уже двадцать семь лет.
  10. Я не первый год сижу на жесткой диете. Ем только сырое. Занимаюсь спортом. Делаю все правильно, чтобы иметь возможность выпить пивка и выкурить сигаретку.
  11. Пока спиртное не запретят официально, я курить не брошу.
  12. Вы никогда не поймаете меня за сочинением «Звездных войн». Я могу писать только о том, что сам видел или пережил. Это мой метод, коли уж на то пошло. Обычно я говорю, что у меня нет метода. Но вообще-то он есть — и другого никогда не было.
  13. Я был музыкантом еще до того, как узнал, что на свете бывают актеры. Некоторые музыкальные критики ругают тебя только потому, что ты актер. Но вокруг сколько угодно хреновых музыкантов, которые никогда не были актерами.
  14. Мне жаль, что мы не друзья с Томом Уэйтсом. Я с ним даже не знаком, но я его обожаю.
  15. Говорят, что в пятьдесят человек снова чувствует себя как в тридцать. Четвертого августа мне стукнул полтинник. Но я не переживаю, честное слово. Моя подружка мной довольна. У меня есть ребенок. Руки-ноги целы, я занимаюсь спортом. Могу и мячик погонять. Мне так нравится жить, что я никогда не сетую на свой возраст.
  16. Вы когда-нибудь думали, отчего это волосы на лобке не седеют? Можете объяснить?

* * *

Правила жизни Джорджа Клуни (р.1961)

  1. Мое первое воспоминание относится к четырехлетнему возрасту: как вся наша семья собралась на ферме у моего дяди Джорджа. Он был шикарный дядька, яркая личность, утверждал, что во время Второй мировой летал на бомбардировщике и встречался с «Мисс Америка», — словом, один из тех людей, которые входят в комнату и сразу словно освещают ее собой. Помните, как говорил Аль Пачино в «Запахе женщины»: «У-у-у-у-а-а-а-а-ах!» Точно так же говорил и дядя Джордж. С полным убеждением. Мог заявить что-нибудь вроде: «Не ешь горчицу! От нее у тебя будет инфаркт!» Он это просто придумывал. Но я до сих пор не забыл — мажу гамбургер горчицей, а на душе как-то неспокойно… Там был и дядя Чик — пройдоха, каких еще поискать. Ребенком он перенес менингит, лишился одного глаза, и вместо него ему вставили стеклянный. Всю войну он проработал в тылу, но, когда заходил в кабак, клал свой стеклянный глаз на стойку и говорил: «Угостите стаканчиком солдата, который потерял глаз в бою!»
  2. Помню, как мы, дети, сидели на семейном сборище вокруг дяди Джорджа, а он говорил: «Чик, сними палец для Джорджа, Тимоти и Ады Фрэнсис». У дяди Чика был искусственный палец, и он притворялся, что отрывает его, и клал на стол. «А теперь, Чик, вынь свои зубы». И Чик вынимал протезы и тоже клал их на стол. «А теперь вынь глаз и положи его на стол, чтобы молодежь могла на него поглазеть!» Чик извлекал свой стеклянный глаз и выкладывал его перед нами. А дядя Джордж говорил: «А теперь, Чик, отвинти себе голову». И все мы кидались оттуда врассыпную, потому что, когда тебе четыре года, ты можешь поверить во что угодно.
  3. Главное, что я перенял у матери, — умение быть разносторонним. Она была королевой красоты и вела собственное телешоу. Но на день рождения купила себе циркулярную пилу и сама отремонтировала в нашем доме крышу. А еще важней, что она научила меня быть реалистом и выживать в тяжелых ситуациях. Есть у меня в Италии один приятель, Джованни. Катаемся мы с ним летом на мотоциклах бог знает где. Вдруг откуда ни возьмись вылетает машина с дамочкой за рулем и расплющивает Джованни ногу. Просто ужас: вместо ноги кровавая каша. И на сотню километров в округе ни одной больницы. Начинает собираться народ. Я на языке не говорю, но кое-как втолковал им: «От вас мне нужно это. От вас — то». Раздобыли полотенца, бамбук, резиновый бинт, наложили шину, потом и автомобиль нашелся. Не дергайся, доводи работу до конца — вот что я усвоил, глядя на мать.
  4. Когда убили Бобби Кеннеди, отец был журналистом и делал ТВ-шоу в Колумбусе, штат Огайо. Как раз недавно погиб Мартин Лютер Кинг — в общем, время было тяжелое. Так вот, приходит отец ко мне в комнату, и я вижу: что-то стряслось. Он говорит: «Дай мне твои игрушечные пистолеты. Все давай, какие есть». И я отдаю ему свои пистолеты — пластмассовые, водяные — все, что у меня были. Он складывает их в сумку, а потом идет на свое шоу и говорит: «Мой сын отдал мне это. Он сказал: «Я больше не хочу с ними играть». Понятно, зачем он так поступил: ему надо было выглядеть убедительным и эффект получился колоссальный. Отец понимал, что такое заявление из уст семилетнего мальчишки здорово на всех подействует. Что ж, это было умно с его стороны, но в детстве-то на все смотришь иначе. Тогда ведь как реагируешь: эй, это же мой любимый пистолет!
  5. Помню, мальчишкой я иногда ходил обедать в ресторан со своей семьей и с другими семьями. Тогда в Кентукки это было большое событие — сходить в ресторан. Мы были совсем небогаты, и я прямо мечтал, как получу свой креветочный салат. И вот, бывало, только официант поставит перед тобой этот самый салат, как мужчина из другой семьи скажет что-нибудь вроде: «Ну и что там за проблема с этими?» И мама тут же начинала торопить нас: «Ешьте быстрее! Ешьте быстрее!» Потому что все мы знали: «эти» означает «черные», и отец обязательно встанет на их сторону, устроит скандал, и нам всем придется уйти из ресторана.
  6. Моя тетка Розмари научила меня многому, причем без единого слова. Она научила меня правильно относиться к успеху, хотя ее пример был не положительным, а отрицательным. В 1951-м она была на вершине славы, на обложках всех журналов. Тогда на девять знаменитых певиц приходился один певец. Она гастролировала пять лет, вернулась, и тут в моду вошел рок-н-ролл. Элвис был королем, и на эстраде царили мужчины. Она не стала петь хуже — просто изменилась ситуация. Правила изменились. И она почувствовала себя сломленной. Поверила, что теряет свой дар. У нее начались срывы, она пристрастилась к лекарствам, у нее был плохой менеджер, который просвистел уйму денег, а потом на нее наехало налоговое управление, и она уже до конца жизни ничего не имела. К счастью, у нее хватило сил восстановиться и вернуться к нормальной жизни. И что из этого можно извлечь? Один очень полезный урок: ты не так хорош, как они говорят о тебе, и ты не так плох, как они говорят о тебе.
  7. До того как стал актером, я много чем занимался: резал табак, продавал женские туфельки. И знаете, что я выяснил, когда их продавал? Все женщины врут насчет своего размера. Абсолютно все. Можете мне поверить — все до единой. Например, приходит ко мне дамочка с размером сорок один и говорит: «У меня 38 с половиной». Я смотрю на нее и вижу, что у нее 41-й, и говорю: «38-й с половиной будет жать». Но она запихивает ногу в 38-й с половиной и говорит: «Беру». Это было в Кентукки, в семьдесят девятом. Кстати, в начале века там выросло целое поколение женщин, которые отрезали себе по пальцу на каждой ноге, чтобы носить лодочки. Это чистая правда. Об этом надо бы снять документальный фильм. Они отрезали не мизинцы, а четвертые пальцы, чтобы не терять равновесия. Когда у меня в магазине появлялась восьмидесятилетняя женщина, я уже знал: будет очень неприятное зрелище.
  8. Настоящий успех пришел ко мне уже после тридцати. Я отлично помню, как сидел на полу в кладовке, в доме у своего приятеля, совершенно разбитый. Мои друзья собирались пойти поужинать, съесть по гамбургеру, а у меня даже на это не было денег. Они, конечно, могли за меня заплатить, но я этого не хотел. И такое случалось не раз. Помню, как-то мой приятель Брэд одолжил мне сотню долларов. Сейчас он управляет нашей производственной компанией. Я ему все еще не отдал эту сотню, знаете?
  9. Эл Каулингс для меня — образец настоящего друга. Я восхищаюсь его поведением в тот момент, когда О-Джей Симпсон позвонил ему и сказал: «Дружище, они у меня „на хвосте“. Заводи машину. Добудь мне деньги, двадцать штук, и паспорт. Надо удирать». Очень легко быть другом, когда все тихо-мирно. Я восхищаюсь человеком, способным сесть за руль и везти своего товарища, закрыв глаза на реальность и правду, которая состоит в том, что этот товарищ прошлой ночью убил двоих. Полное доверие — это здорово. Я хотел бы иметь таких друзей. Хотел бы думать, что сам могу быть таким другом. Однако правда и в том, что ты удираешь с убийцей, на совести у которого две жертвы. Когда у тебя откроются глаза, как ты поступишь?
  10. Я снимался в откровенно плохом кино. Я никогда не рассчитывал, что «Бэтмен и Робин» станет великим фильмом. Но я видел в нем хороший шанс для себя. И вот съемки начались. Сценарий не стыкуется. Я жалок в этом своем костюме, стараюсь кое-как вытянуть свои сцены… Меня били за «Бэтмена и Робина» — и поделом. Но штука в том, что без «Бэтмена и Робина» я бы не стал тем, кто я теперь. Он научил меня тому, что мой провал или успех зависит только от моего собственного вкуса. Я стал делать «Вне поля зрения», и «Три короля», и «О где же ты, брат?», потому что это фильмы, которые я сам пошел бы смотреть. Конечно, не каждый раз все кончается хорошо. Но урок «Бэтмена и Робина» был очень важным.
  11. «Бэтмен и Робин» вышел во время третьего сезона «Скорой помощи». Этот сериал был настоящей золотой жилой. На второй месяц после его запуска мы попали на обложку Newsweek. В первые два сезона меня номинировали на «Эмми». И не только меня, а нас — всех пятерых. Третий сезон «Скорой помощи» оказался для меня самым удачным. Я был как бейсболист, который в первый сезон набрал средний показатель в бэттинге 0,310, во второй — 0,315, а в третий — 0,328. Я не к тому, что меня следовало номинировать и на третий год, но ведь в первые два меня номинировали, а я знаю, что в третий работал не хуже. Объявляют номинации, и мой рекламный агент Стэн звонит рано утром: «Тебя нет в списке». Я отвечаю: «Ну ладно. А кто есть?» А он мне: «Э-э-э… да все остальные, кто там снимался». Прихожу я в то утро на съемки. Все возбужденные, да оно и понятно: их всех номинировали на «Эмми». Мы все большие друзья, и я знаю, что они опасаются неловкости. Вхожу — они умолкают. Я подождал малость и говорю: «Ах да, кажется, сегодня объявили номинации. Чего там у них?» Все смотрят на меня. Никто ничего не говорит. Тогда я им: «Мать вашу, да знаю я!» И все начинают хохотать.
  12. Если бы я был президентом? В первую очередь я попытался бы покончить с нефтяной проблемой. Почему нет? Помните, в 1961-м, когда Кеннеди запускал космическую программу, он говорил, что через десять лет наш астронавт высадится на Луне? В то время ракеты у нас шлепались на землю, в них гибли обезьяны и кое-кто говорил: да этот парень псих! Но мы и впрямь высадились на Луну в 1969-м. И это открыло дорогу новым технологиям. Через 10 лет мы должны отказаться от машин с двигателями внутреннего сгорания. Когда-то нам все равно придется это сделать, потому что запасы нефти не бесконечны. Так зачем тянуть? Мне тоже нравится, как ворчит «шевроле» 1957-го года. Но мир изменился, и как-нибудь надо будет жить, когда нефть кончится. Если мы сейчас научимся обходиться без нее, то маленькие страны, вошедшие в силу в 30-е благодаря нефти под их песками, перестанут контролировать нашу экономику. Мы устраним источник их власти и заодно создадим новую технологию. Это будет новая эра.
  13. Стань я президентом, я бы спросил: «Мы воюем? Да неужто?» На это что-то не похоже. Обычно, если страна воюет, люди идут на жертвы. Но давайте взглянем правде в глаза: наши женщины не стоят ночами у станка. Единственные, кто приносит жертвы, — это те 150 000 пацанов, которые пошли на военную службу, и война свалилась им как снег на голову.
  14. Насчет однополых браков. Из-за чего сыр-бор разгорелся? Разве кто-нибудь правда еще верит в таинство брака? Какой там процент разводов — пятьдесят, что ли? Поэтому все возражения против однополых браков сводятся к следующему: «А дальше что? Разрешим жениться на козе?» И вы отвечаете: «Ну да, а почему бы не узаконить женитьбу на козе? Пусть брак с козой будет законным! Если ты такой псих, что хочешь взять в жены козу, валяй, бери!» Прыгать с небоскреба запрещено. Но если этот запрет отменить, вряд ли все сразу побегут оттуда прыгать!
  15. Мой брак мало чему меня научил, потому что я тогда не был расположен учиться. Это не значит, что я не любил женщину, на которой женился. Но к чему я действительно не был готов — это к тому, что, если дела пойдут по-настоящему плохо, я должен все старательно исправлять. Мне было 28 лет. У меня не хватало терпения и не хватало готовности идти на компромиссы. Если бы я был постарше, может, мне и удалось бы наладить нормальную семейную жизнь.
  16. Самое лучшее, что есть в моей жизни, — это друзья, которых я считаю своей настоящей семьей вот уже двадцать пять лет. Это все те же ребята, которые ничего не спускают мне с рук, и я им отвечаю взаимностью. Им плевать, где я работаю. У них своя работа, своя жизнь и свои семьи. Но каждое воскресенье мы ходим в кино, играем в баскетбол, собираемся на семейные посиделки или ездим куда-нибудь вместе. Мы бережем нашу дружбу. Я берег ее гораздо сильнее, чем свой брак.
  17. Мой дядя Джордж был горький пьяница. Однажды мы нашли его на ипподроме «Ривер-даунс» в Цинциннати, в чулане для упряжи, — он спал там, старик с длинной седой бородой. Благодаря дяде Джорджу я многое узнал о смерти, потому что был с ним, когда он умирал. И главный урок такой: смерть — это самое личное дело из всех, которые тебе предстоит сделать. Меня упрекают: «Вы не хотите иметь детей? (А я и правда не хочу.) Разве вы не боитесь умереть в одиночестве?» Все умирают в одиночестве. И точка. Это очень личное дело, и, когда дядя Джордж умер, он смотрел куда-то… не знаю куда. После этого я научился смотреть на жизнь трезво, а именно: в жизни будет много всяких неприятностей. А еще я хорошо знаю, чего не собираюсь делать. Дядя Джордж сидел в постели — ему было шестьдесят восемь. Он посмотрел на меня и сказал: «Как обидно…» Я и сегодня не знаю, о чем он говорил: о курении, которое разрушило его легкие, так что под конец он едва дышал, или о пьянстве, или обо всей своей жизни — что он не стал тем, кем мог стать при всех своих задатках. Но я пришел к выводу, что не хочу проснуться когда-нибудь в шестьдесят пять лет и сказать: «Как обидно».

* * *

Правила жизни Бенисио дель Торо (р.1967)

  1. Тебе самому ни за что не определить, чего ты стоишь на самом деле. Ну скажет тебе кто-то: «Ты хороший актер». А другой: «Никуда ты не годишься». Иди разберись, кто из них прав.
  2. Если вы читали сценарий «Обычных подозреваемых», то знаете: Фред Фенстер был вставлен в фильм, только чтобы погибнуть. Он не говорил ничего важного и не влиял на развитие сюжета. И потому мы решили: пусть он мямлит так, что ни слова не понять. Сценаристу и режиссеру хватило смелости оставить выбор за мной. Хотя такие штучки с идиотскими персонажами — палка о двух концах.
  3. Мой любимый фильм из числа тех, в которых я снимался? «Коротышка — большая шишка». Моя первая роль со словами. И даже с лаем.
  4. Я не считаю себя актером в стиле латино, хотя я латиноамериканец по имени, по крови и до мозга костей. Школа у меня, если тут вообще можно говорить о национальных традициях, американская. Возможно, и русская тоже: Стелла Адлер плюс Станиславский.
  5. С другими я не соревнуюсь. Я соревнуюсь сам с собой.
  6. Я слышал от некоторых писателей: без сигареты не могу написать ни строчки, даже вообразить не могу, как работал бы без курева. Курить глупо. Играть курение не помогает. Но работа актера очень нервная. Я слышал, что бейсболисты иногда тайком смываются в даг-аут выкурить сигарету. Съемки в этом смысле похожи на бейсбол. Вот почему мне нравится что-то держать в руке, понимаете? Сигарета нужна, чтобы занять руки, чтобы сохранить выдержку. Так уж действует никотин — он расслабляет.
  7. Моя мать умерла, когда мне было девять. Так уж сложилась моя жизнь.
  8. Если ты, представитель национального меньшинства, приезжаешь в эту страну, то застреваешь на нейтральной полосе — ни там ни сям. Ты уже не свой там, откуда приехал, но пока не стал своим там, где находишься. Тебе может быть очень одиноко. Но в то же самое время на новом месте можно выдумать самого себя заново.
  9. В интернате в Пенсильвании, где я учился, были довольно строгие порядки. Есть люди, которым интернатское воспитание подходит. Мне, например, подошло.
  10. Что я узнал за свою жизнь о женщинах? Ну-у, брат… Это как замысловатая карта… Думаю, мы все ломаем головы над этой картой.
  11. Я хотел бы быть моногамным. Правда. Если уж у тебя с кем-то отношения, так изволь, старый козел… ну вы понимаете. Наверно, общего рецепта тут нет.
  12. Я никогда всерьез не собирался стать юристом, но знал: кем-нибудь да придется стать.
  13. Однажды мой брат сказал: «Бенни, тебе стоило бы пойти в актеры». Я обалдел. «Чего?» — говорю. Наверно, он разглядел во мне что-то такое, чего я сам не замечал.
  14. На первом курсе в колледже я записался на курс актерского мастерства — просто так, чтобы набрать нужное количество часов и при этом не перетрудиться.
  15. В актерском деле меня привлекла энергия. Для меня было естественно относиться к игре на сцене как к спорту — спортсмен ведь тоже делает свое дело на глазах у зрителей. Мандраж, необходимость собраться с силами и выступить — все похоже.
  16. Как однажды сказала Стелла Адлер, наркоман — это человек, который превращает свое тело в письмо обществу. Извещает, что в обществе что-то неладно.
  17. Хороший сценарий всего лишь хорошее сырье. Берешь его и начинаешь с ним работать, делаешь из него что-то. Все равно что взять кусок хорошей кожи: раскраиваешь его, распяливаешь или что там с ним делают — и в итоге получаешь хорошую пару ботинок. Хороший ломоть пиццы может быть ничуть не хуже 200-долларового обеда в ресторане.
  18. Роберт Родригес готовит зашибенную пиццу. Вы себе представить не можете, как его пицца хороша. Эх! Он готовит пиццу, как… Что? В чем его секрет? Блин, это не ко мне вопрос. Спросите у него сами, а? Не знаю, понравится ли ему, если я разболтаю.
  19. Америка обожает пуэрториканцев. Мы воюем за нее во всех войнах, которые она ведет.
  20. Мир всегда будет находиться с Америкой в таких вот странных отношениях: любить ее и ненавидеть одновременно.
  21. В прошлом, возможно, и были войны, которые велись за правое дело, войны, в которых стоило участвовать. Но теперь все иначе. Война превратилась в грязную игру.
  22. Когда-то я жил в говенной 300-долларовой квартире в Лос-Анджелесе. Я сказал себе: «Бенни, хуже уже просто быть не может».
  23. Уверенность в себе — это иногда большая глупость. Только дураки не сомневаются.
  24. Я покупаю книги, но читаю медленно. Накуплю книг, и лежат они у меня штабелями.
  25. Меня вечно спрашивают о моей прическе. Я сам о ней не так уж часто думаю, честно.
  26. Если в Америке ты кинозвезда, приходится быть и звездой телевидения. Приходится мелькать в ящике. Продавать по ящику то, что делаешь. Говорить по ящику с людьми.
  27. Я не бегу к телевизору, чтобы увидеть что-то конкретное. Разве что иногда, когда я дома, могу сесть и посмотреть «CSI: место преступления» или там «Друзей».
  28. Лучше что-то показать, чем рассказать словами. Это вовлекает зрителей в происходящее.
  29. Состояться — значит получать деньги за то, что ты умеешь делать хорошо.
  30. Марлон Брандо всех потряс. Он все изменил. Он появился из ниоткуда. Он — планка. Как Пикассо, как Майлз Дэвис. Как «Битлз» или «Стоунз».
  31. Приятно, когда твоя работа доставляет людям радость. Это заставляет тебя относиться чуть серьезнее к тому, что ты делаешь. Словно в твоей деятельности есть смысл.
  32. Да, наркотики очень опасны. На моих глазах столько талантов сторчалось. Я… э-э-э… веду довольно-таки здоровый образ жизни. Схожу с ума, но по-своему, по-другому.
  33. Музыка — это да. Она меня отпускает на волю.
  34. Кино существует всего сто лет. Задумайтесь над этим, а? Совсем молоденькое.
  35. Я чуть-чуть кое о чем знаю.
  36. Сбор материала, вживание в образ — это не система Станиславского, а здравый смысл.
  37. Мне нравится, как Джек Николсон в «Беспечном ездоке» пьет виски, а потом, помните, издает такой какой-то звук: «й-ип, й-ип, й-ип». Или Бельмондо в фильме «На последнем дыхании». Каждый раз, когда он видит фото Богарта, он касается своих губ. Или Брандо в «Крестном отце» — та штука с розой. Еще я могу назвать и других людей, не актеров. Вот Роберто Клементе — знаете, бейсболист? Каждый раз, когда он бил по мячу, он как-то так делал шеей… Или Джефф Хорнасек, баскетболист, знаете? Каждый раз, когда он делал штрафной бросок, он дотрагивался до своей скулы. Жесты — это круто. Они заметны. Они врезаются в память.
  38. Иногда актеры чересчур стараются. Нужно остерегаться, не переигрывать. Внутреннего монтажера нужно воспитывать в себе целую жизнь, не меньше. Но это ключ ко всему. Экономить жесты. Научиться не делать лишнего. Помню, Кристофер Уокен мне говорил: «Не знаешь, что делать в эпизоде, — вообще ничего не делай».
  39. Мой «прославленный взгляд искоса», говорите? Да, я его постоянно репетирую.
  40. Думаю, у всех бывает такой страх, когда боишься, что твой последний проект станет действительно последним. Это зависит от степени твоего пофигизма. Выдалось два свободных месяца, и ты уже вопишь: «Все! Мне больше никогда ничего не предложат!»
  41. Интервью — это тяжело. Приходится долго нудить только о себе. Прямо стыд берет.
  42. Занимался ли я сексом со Скарлет Йоханссон в лифте после оскаровской церемонии? Ну вообще-то я… понимаете… э-э-э… ну-у… Не знаю. Не будем устраивать лишний шум вокруг этого. Думаю, такое могло быть. И возможно, даже повторится в будущем.

* * *



Источник: www.esquire.ru

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

афоризмы жзл жизнь

 

Комментарии:

Елеонора

Взгляд без журналисткой точки зрения. Прочитала всё :) Очень интересно:)

Ответить

Д Малкович:"Нет ничего выше, чем чтение. Книги — главный источник удовольствия и вдохновения, важнее, чем театр, кино или изобразительное искусство." Кто понял жизнь, тот читает.

Ответить

Ice_9

прочел лишь били боба, потому-что меньше букв.

Ответить

AgataD

Хм..вот читаешь и кажется, что такими их представлял..интересно, это действительно так (во что даже как-то не верится)или всё-таки образ отыгрывают..
Интересно, как и первая часть)

Ответить

HaN

Esquire вообще журнал местами весьма интересный )))

Ответить

А мне про секс со Скарлетт Йохансен очень понравилось.

Ответить

Билли Боб Торнтон - такой дуушкааа!!!

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.